• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: песни ветра (список заголовков)
21:09 

Fire walk with me

Твоя любовь хороша,
но не меняет состава.
Мне нравится не спеша
искать новое покрывало
и, вот уже третий час,
подыскивать чайные ложки
на твой жаропрочный матрац,
домашней кошке в полоску.
А утром зарядит дождь
и мы, как пакеты с ватой:
ты, безопасный нож,
и я, пылесос с насадкой,
посмотрим, как мокнет пыль,
ненужно меняя форму.
Ты сонно включишь винил,
а я ароматный кофе...
Как думаешь, почему
из леса приходит Боб?
Мы тихо бредем по дну
и нежно цветет укроп,
но где-то кричит пила,
и я не смогу вернуться
в уют твоего стола
прихлебывать чай из блюдца.
В руках закипит восторг:
я знаю как любят черти,
когда подключают ток
своей златокудрой смерти.
Я пил полевой бензин,
я слышал небесный визг,
в утробе твоих резин
есть пара ценнейших искр.
Как любит огонь леса,
как млеют, шипя, кислоты,
как рык нашего отца
распахивает пустоты.
Ты ляжешь в ночной мешок,
на струны упругих рельс,
окликнет лесной рожок
проворный колесный плеск.
И совы тебе кивнут,
и всюду пойдет вода,
и твой бирюзовый труп,
и грузовые суда
отправятся по реке
меж сосен, людей, домов
уверенно, налегке
на шорох других костров.
Поднимется великан,
протянет тебе ладонь -
из неизвестных стран
за нами идет огонь.

@темы: песни ветра

20:48 

Солнце дерзкий исторгло свист:
стало ясно, что я фашист.
Лунным краем вспороло ночь,
поздно, время собраться прочь.
Дети, маслом намазав смерть,
отрицали земную твердь.
Выпив крови в воскресный день,
от меня уходила тень.
Я проснулся и занемог,
мать на кухне пекла пирог.
Оставалось еще чуть-чуть,
полыхала в стаканах ртуть.
Колокол оболгал весну,
щуки молятся на блесну,
я тебя не щадя лизну,
если будешь идти ко сну.
Ты меня, что есть силы, пни,
через лес, через трудодни,
через блеющие огни
наколи меня, проверни.
Пробуравь меня напролом,
девушка с костяным веслом.
Навсегда заколотим дом
и вернемся, где все вверх дном.
Зашевелится океан,
и горнист протрубит в стакан.
Трупы гордо пробьют набат:
отворяйся, чудесный сад.

@темы: песни ветра

21:39 

Затрещат большие стекла,
брызнет кровью на зефир.
Из пречистого истока
вместо нефти бьет кефир.
Ёбнет бабу кинескопом
и она растопит печь.
Из последних водостоков
как зайдется, братцы, течь!
Смоет стаи черной выпи,
зальет пасти черных дыр.
Подготовится к отплытью
кровью вскормленный сапфир.
Выйдут муравьи на пристань,
задрожит тугая ночь.
И великим, страшным криком
всё и все вернутся прочь.

@настроение: радостное

@темы: песни ветра

17:33 

Основано на реальных событиях

19:21 

однажды в Крыму (или крыса)

17:17 

 


@темы: песни ветра

13:17 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
20:40 




@темы: песни ветра

01:32 

Я люблю этот странный вороний дом,
будто высунулся из окна,
и, весь поросший мхом, смотрю – там луна.
Я, дурак, поднимаю хохот,
рассматривая твоих блох.
Чтобы под весь этот топот, под весь этот ток,
не наврать им о серьезности их танца,
как им тогда слезть с акации?
Я ходил, сейчас лежу,
что мне нужно, кроме твоих глаз?
Может, в эту лужу подадут газ,
я, как бывало, попаду на берег,
все той же дверью.
Не все ли равно?
Здесь кладут полотно и ставят оттиски,
здесь везде пески.
Пройдет дождь, пробежит по спине ветер,
я, как током пронзенный, или как пустой сосуд,
зачерпну серый пепел,
а там, как в первый момент,
когда еще не начался этот стук,
как то, что может быть золотым.
Весь звук и дым
только и происходит,
потому что смешно до смерти
оступиться, или идти не туда,
когда, как не ищи,
делать этого некому.

@темы: к югу от границы, песни ветра

01:40 

ора на взморье

01:32 

мы любим тебя, мы любим тебя, город Д.



@музыка: "Вернуться назад" - Василий К.

@темы: песни ветра, сумирэ, халхин-гол

02:16 


@темы: песни ветра

00:50 



*Махараджа и Ора приветсвуют Весенний Туман (в присутсвии Осеннего Дыма)

@музыка: "а вода продолжает течь под мостом мира Бо..."

@темы: песни ветра, язык жестов

20:27 


Ну, Ора о лицевой части все уже сказала. На самом деле это было мимолетное, пятидесятисекундное. Ради этого никто бы ничего и не затевал. Самое главное разворачивалось по субботам, в течении трех недель, под прожигающим кожу фотонным обогревателем. Под все без разбору содержимое наших общих фонотек, по колено в строительном мусоре, в удушающих испарениях автомобильной краски, восемь часов к ряду она извивалась змеей, иллюстрируя то "женщину с веслом, на лихом коне", то маршируя под тевтонские гимны, то, исполненная патетики и светлого пафоса, воздевала руки к небу "враги в нашем доме, убийца на троне!", я же пританцовывал вокруг нее согбенным монахом, затягивая ее щиколотки в пластиковые хомуты, нашивая на тело рыбацкие сети, наматывая коконы водопроводных шлангов. Время от времени мы останавливались, чтобы постичь у зеркала всю полноту осуществляемой нами эстетической катастрофы, складываясь пополам в истерических конвульсиях. Именно эти субботние шаманские пляски и оправдывают поставленную задачу. И вообще, после финального, заключительного акта, триумфального встречного шествия "Graverobber... Graverobber... Sometimes I wonder why I even bother", когда мы спонтанно воплотили в обоюдное движение и пластику воспетый, обожествляемый нами образ, можно было с чувством выполненого долга отереть пот со лба и считать задачу выполненной.


@музыка: Враги в нашем доме, земля в муках стонет, убийца на троне - он зло во плоти!

@темы: песни ветра, сумирэ, сани с колокольчиками

17:46 

хорошо сидеть в сортире, как в сортире.
не нужно говорить «вот струится запах имбиря,
вот потрескивает теплый вечерний костер,
а вот, шлеп-шлеп, бьет зеркальный карп по воде хвостом».

@музыка: "я сажаю аллюминиевые огурцы, а-а, на брезентовом поле"

@темы: песни ветра

23:21 

он заварен на пустоте,
вымешан на гулкой полости.
рыбьим пузырем в животе
колеблется тонкостенный голос.
движутся вокруг
разноцветные нити,
выряженные в синтаксические намордники,
сплетаются в необъятный растянутый свитер,
ни по размеру, ни впору.
он сочится наружу сквозь ворс, растекается.
как будто можно воспринимать всерьез
понятие «одеваться».
а все что внутри - изначально снаружи,
бесчисленные рыбьи пузыри собираются в кожу.
пустая кожа дрожит и пульсирует
с начала времени. и свитер надела
от ледяных ветров, что веют во вселенной.

@музыка: The Evpatoria Report - "Maar"

@темы: песни ветра, халхин-гол

03:08 

небольшое жилое пространство на пятом этаже, белые стены и кафельный пол, двенадцать пробуждений на несоразмерно широкой кровати, необъятной белой простыне. широкая стеклянная дверь, за ней балкон, за ним море. шумное, накатывающее торопливой волной на белую кромку пансионного пляжа в зеленых зонтиках, исполосованное извилистыми траекториями скутеров, катамаранов, желтых девятиместных бананов, ограниченное безопасным прямоугольным загоном для пловцов, неравномерно заполненным надувными кругами и соломенными шляпами. выстриженные, завитые пальмы, покрытые воском водные горки, оживленные дорожки белого выгоревшего камня среди глубоких зеленых газонов. зычный, хорошо поставленный, соловьем заливающийся на пяти языках голос девушки-грузинки, призывающий в мегафон возрадоваться утреннему солнцу, окунуться в пучину незабываемых ощущений игры в водное поло, крокет, стрельбе из лука, отдаться сладостной пульсации взрывных битов ночных средиземноморских ритмов, практически не проникающих сквозь надежные силиконовые беруши, хранители покоя и глубокого сна.
подземный переход под гулкой автобусной трассой, низкий, нависающий над головой плитами ракушечника, освещенный шестиугольными фонарями. душная вечерняя площадь, широкая каменная улица, горящая вывесками всех расцветок, заманивающая неусыпными смуглыми зазывалами в окуренные травами, пряные утробы подземных лавок, полнящиеся бесконечными вереницами кальянов, извитых деревянных и ониксовых членов, пепельниц, керамических значков с названием региона, бус, парео, фесок, арафаток и банных полотенец. продавцы кукурузы, размахивающие желтыми картонками с надписью на русском, коробка-муляж виагры в человеческий рост на витрине аптеки, соцветия чупа-чупса рядом с мерцающими слитками виноградного, лимонного, гранатового, персикового лукума, инкрустированного миндалем, кешью и фисташками.
утренняя прохлада высоких статных автобусов, заоконный калейдоскоп отелей, широкие возделанные средиземноморские поля, гранатовые рощи. задушевный гид, рассказывающий о наболевшем. крутой горный серпантин, и, за спиной, светящаяся полукруглая бухта, далеко внизу, в обрамлении мелких цветных домов с солнечными батареями и водными баками на крышах. дежурная история о взятии античной крепости сельджуками без единой капли крови, при помощи привязанных к воловьим рогам факелов, сымитировавшим бесчисленное войско неприятеля. античный амфитеатр на стальных подпорках, широкая улица с редкой неровной колоннадой, уходящая в поле. тесная, неглубокая пещера, сплошь кишащая астматиками, жадно глотающими липкий соленый воздух.
море, ограниченное прямоугольником поросшего ракушками каната, бусами пенопластовых оранжевых поплавков. раскачивает, проносится по спине шорохом упругих холмов, застывает в ушах плотной студенистой массой, тихо, едва слышно, несет поземкой песок по шершавому дну. бьет под колено, бросает вперед, стаскивает назад по покатому водному загривку, спускается вниз по носоглотке. далекое, закатное, уходит за горизонт тонкими линиями темных причалов, белыми пятнами беспарусных кораблей.
город, который повторяется дважды. железобетонные апельсины раскачиваются на водопроводных волнах посреди широкой дороги, далекие детские площадки изгибаются блестящим разноцветным пластиком чужих, незнакомых форм, зеленые морские стеклянные поверхности стеной, у прибрежной дороги. семиэтажные дома стоят, подобравшись, на тонких бетонных сваях, на случай наводнения, озираются по сторонам десятками глаз спутниковых тарелок. кажется, вот так и живешь, здесь, под крышей, под солнечной батареей, смываешь по вечерам соль теплой водой из бака, а на улице бурлящие потоки разноцветных футболок. закрываешь окно белым ролетом, ждешь в темноте, пока не схлынет летний зной. а зимой холодный ветер гнет к земле вечнозеленые оливы, мчит вдоль улиц пластиковые стаканчики, бумажные пакеты, раскручивает пропеллеры безвольных кондиционеров, разбивает о набережную стылые маслянистые волны.
противоестественно отслаивается вниз мчащееся асфальтное полотно, стремительно, неуловимо, объемные обособленные предметы уплощаются, сливаются с другими в разнохарактерные фактуры. вспаханные расческой поля, побитые молью лесополосы, блестящие мембранами инфузории озер, все более геометрично, теряя шероховатость, глубину мехового ворса, превращаясь в лоскутное покрывало, мозаику состыкованных разноцветных ромбов, трапеций, параллелограммов.
привычная ширь бетонного конструктивизма, холодные, синеватые лиственные плоскости, бугристые, прогибающиеся дороги. серые, в полоску лоджий, в клетку просевших, искажающих волнистым стеклом окон, лежащие на боку шероховатые коробки, любовно выстроенные в ячейках спальных районов. чугунный гул тросов, поддерживающих мост над рекой, керамические колоны зернохранилищ элеватора. вечернее небо в мелкое облако, нагретый ноздреватый кирпич желтого дома на пологом холме, пересечении четырех дорог. холодный запах пыли, неестественные позы застывшей на полу в оцепенении одежды, слой белого талька на листьях фикуса, герметичное молчание пустых комнат.



@музыка: Pg.Lost, Anour Brahem

@темы: к югу от границы, песни ветра

17:10 


@темы: песни ветра

01:57 


@музыка: Boozoo Bajou

@темы: песни ветра

01:00 

макрофаг альвеолярный в кровеносном потоке


@темы: песни ветра

Нижняя тундра

главная