• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: к югу от границы (список заголовков)
21:42 

Там, где вертит жопой хипстер,
доктор заряжает клистир,
воды рек и пенье птах
поглотил великий страх.
Стыдно солнцу, грустно Богу,
звери сели у порога:
"Время, братцы, уходить -
ведь потом позор не смыть".
В небе исчезали звезды,
с тяжким вздохом - слишком поздно.
В поле, вместо буйных трав,
вырос полимерный сплав.
Честно сжег себя алхимик,
говорит - "зачем мне спиннинг,
чтобы рыб ловить на глаз?
Я, друзья, не пидорас".
Вышли русские бродяги
за добавкой пенной браги
в запредельный свой ларек -
скучно здесь топтать песок.
Даже змеи приуныли
в сказке, прочно ставшей былью.
Старый добрый Люцифер
кружит в танце теплых сфер.
Все ушли, никто не дышит.
Не скребут в подвале мыши.
Ветер воет сам в себе.
Никому никто нигде.

@музыка: "Нелегко солдату среди буйных трав".

@темы: к югу от границы

04:43 

I've nothing much to offer, there's nothing much to take...




@музыка: ...oh we're absolute beginners, with nothing much at stake

@темы: к югу от границы, сумирэ

02:18 

03:06 


@музыка: Mein Buch

@темы: к югу от границы

01:32 

Я люблю этот странный вороний дом,
будто высунулся из окна,
и, весь поросший мхом, смотрю – там луна.
Я, дурак, поднимаю хохот,
рассматривая твоих блох.
Чтобы под весь этот топот, под весь этот ток,
не наврать им о серьезности их танца,
как им тогда слезть с акации?
Я ходил, сейчас лежу,
что мне нужно, кроме твоих глаз?
Может, в эту лужу подадут газ,
я, как бывало, попаду на берег,
все той же дверью.
Не все ли равно?
Здесь кладут полотно и ставят оттиски,
здесь везде пески.
Пройдет дождь, пробежит по спине ветер,
я, как током пронзенный, или как пустой сосуд,
зачерпну серый пепел,
а там, как в первый момент,
когда еще не начался этот стук,
как то, что может быть золотым.
Весь звук и дым
только и происходит,
потому что смешно до смерти
оступиться, или идти не туда,
когда, как не ищи,
делать этого некому.

@темы: к югу от границы, песни ветра

01:25 

19:06 

01:32 

грузится около минуты

02:55 

15:03 

23:26 

03:08 

небольшое жилое пространство на пятом этаже, белые стены и кафельный пол, двенадцать пробуждений на несоразмерно широкой кровати, необъятной белой простыне. широкая стеклянная дверь, за ней балкон, за ним море. шумное, накатывающее торопливой волной на белую кромку пансионного пляжа в зеленых зонтиках, исполосованное извилистыми траекториями скутеров, катамаранов, желтых девятиместных бананов, ограниченное безопасным прямоугольным загоном для пловцов, неравномерно заполненным надувными кругами и соломенными шляпами. выстриженные, завитые пальмы, покрытые воском водные горки, оживленные дорожки белого выгоревшего камня среди глубоких зеленых газонов. зычный, хорошо поставленный, соловьем заливающийся на пяти языках голос девушки-грузинки, призывающий в мегафон возрадоваться утреннему солнцу, окунуться в пучину незабываемых ощущений игры в водное поло, крокет, стрельбе из лука, отдаться сладостной пульсации взрывных битов ночных средиземноморских ритмов, практически не проникающих сквозь надежные силиконовые беруши, хранители покоя и глубокого сна.
подземный переход под гулкой автобусной трассой, низкий, нависающий над головой плитами ракушечника, освещенный шестиугольными фонарями. душная вечерняя площадь, широкая каменная улица, горящая вывесками всех расцветок, заманивающая неусыпными смуглыми зазывалами в окуренные травами, пряные утробы подземных лавок, полнящиеся бесконечными вереницами кальянов, извитых деревянных и ониксовых членов, пепельниц, керамических значков с названием региона, бус, парео, фесок, арафаток и банных полотенец. продавцы кукурузы, размахивающие желтыми картонками с надписью на русском, коробка-муляж виагры в человеческий рост на витрине аптеки, соцветия чупа-чупса рядом с мерцающими слитками виноградного, лимонного, гранатового, персикового лукума, инкрустированного миндалем, кешью и фисташками.
утренняя прохлада высоких статных автобусов, заоконный калейдоскоп отелей, широкие возделанные средиземноморские поля, гранатовые рощи. задушевный гид, рассказывающий о наболевшем. крутой горный серпантин, и, за спиной, светящаяся полукруглая бухта, далеко внизу, в обрамлении мелких цветных домов с солнечными батареями и водными баками на крышах. дежурная история о взятии античной крепости сельджуками без единой капли крови, при помощи привязанных к воловьим рогам факелов, сымитировавшим бесчисленное войско неприятеля. античный амфитеатр на стальных подпорках, широкая улица с редкой неровной колоннадой, уходящая в поле. тесная, неглубокая пещера, сплошь кишащая астматиками, жадно глотающими липкий соленый воздух.
море, ограниченное прямоугольником поросшего ракушками каната, бусами пенопластовых оранжевых поплавков. раскачивает, проносится по спине шорохом упругих холмов, застывает в ушах плотной студенистой массой, тихо, едва слышно, несет поземкой песок по шершавому дну. бьет под колено, бросает вперед, стаскивает назад по покатому водному загривку, спускается вниз по носоглотке. далекое, закатное, уходит за горизонт тонкими линиями темных причалов, белыми пятнами беспарусных кораблей.
город, который повторяется дважды. железобетонные апельсины раскачиваются на водопроводных волнах посреди широкой дороги, далекие детские площадки изгибаются блестящим разноцветным пластиком чужих, незнакомых форм, зеленые морские стеклянные поверхности стеной, у прибрежной дороги. семиэтажные дома стоят, подобравшись, на тонких бетонных сваях, на случай наводнения, озираются по сторонам десятками глаз спутниковых тарелок. кажется, вот так и живешь, здесь, под крышей, под солнечной батареей, смываешь по вечерам соль теплой водой из бака, а на улице бурлящие потоки разноцветных футболок. закрываешь окно белым ролетом, ждешь в темноте, пока не схлынет летний зной. а зимой холодный ветер гнет к земле вечнозеленые оливы, мчит вдоль улиц пластиковые стаканчики, бумажные пакеты, раскручивает пропеллеры безвольных кондиционеров, разбивает о набережную стылые маслянистые волны.
противоестественно отслаивается вниз мчащееся асфальтное полотно, стремительно, неуловимо, объемные обособленные предметы уплощаются, сливаются с другими в разнохарактерные фактуры. вспаханные расческой поля, побитые молью лесополосы, блестящие мембранами инфузории озер, все более геометрично, теряя шероховатость, глубину мехового ворса, превращаясь в лоскутное покрывало, мозаику состыкованных разноцветных ромбов, трапеций, параллелограммов.
привычная ширь бетонного конструктивизма, холодные, синеватые лиственные плоскости, бугристые, прогибающиеся дороги. серые, в полоску лоджий, в клетку просевших, искажающих волнистым стеклом окон, лежащие на боку шероховатые коробки, любовно выстроенные в ячейках спальных районов. чугунный гул тросов, поддерживающих мост над рекой, керамические колоны зернохранилищ элеватора. вечернее небо в мелкое облако, нагретый ноздреватый кирпич желтого дома на пологом холме, пересечении четырех дорог. холодный запах пыли, неестественные позы застывшей на полу в оцепенении одежды, слой белого талька на листьях фикуса, герметичное молчание пустых комнат.



@музыка: Pg.Lost, Anour Brahem

@темы: к югу от границы, песни ветра

23:49 

вот они выключили свет, три чемодана во вместительном багажнике такси-универсала, светлеющее небо с белесыми звездами, и трубы ленинской кузницы, рисованные всего пару дней назад. мост проносится за окном свистящими струнами, цветовой растяжкой в свете фонарей. три часа над бескрайним, непреодолимым морем, и невыносимо самоуверенные кустистые пальмы, и совершенно непонятные, чужие дороги с далекой средиземноморской травой на обочине, и привычные заправки лукойл, и выстроившиеся в ряд отели, предварительно рассмотренные со всех возможных выгодных ракурсов. про каждый из них известно: в этом на пятом этаже нет ванной, только душ, в этом пока еще слабое озеленение территории, а в этом официанты не уносят грязную посуду, если не давать на чай. и маленькие домики со впалыми окнами, сплошь растрескавшийся гипсокартон, недосчитавшиеся звезд, проваливающиеся в неухоженную, своевольно разросшуюся зелень. и редкие клочки неухоженного берега.
и как будто все еще в домашнем плетеном кресле, с ногами по-турецки, от холодного пола и орыных пауков. и частота вайфая неотличима от привычной, и это сливовая ностальгия, а не взбитое молоко с сиропом из плавленых расчесок.
справа выглядывает дребезжащее море из-за темного шестиэтажного силуэта, слева неяркие всполохи фонарей, накладываются одна на другую подсвеченные крыши, сетки оконных переплетов, пересечения улиц с непроизносимыми названиями, тянутся, уходят в глубину, теряясь в тени нависающих покатых гор. начнешь идти к ним, и кажется неизвестные, в глаза не виданные дороги будут скользить под ногами, не соприкасаясь, не стирая подошвы, не оставаясь в легких смогом, родопсином на неподвижной сетчатке. скользить вперед, назад, незатухающими колебаниями, зачерпывая завтрашнее, вчерашнее, натянутыми нитками между ребер, подрагиванием неправильной синусоиды.

@темы: к югу от границы

19:01 

вязко и протяженно, дыханием заложенного носа, саднящим сквозь сон горлом, ночью сплошь в дождевых косых полосках, сферическими автобусными остановками, я ожидаю тебя в проходящих мимо автобусах с лопнувшими дермантиновыми оббивками и рыжим паралоном наружу, пассажирами головой мне на плечо; ты где-то посреди салона, у запотевшего окна в мелкую каплю, изредка в полоборота ко мне, сквозь толщу плащей и курток с карманами; у меня в руках книга с твоими рассказами в одно предложение, недавно опубликованная, я листаю ее, пытаясь читать под светом проплывающих за окном огромных рекламных свтеодиодных панелей; ты рядом, по левую руку, смотришь поверх голов в окно и читаешь мне по памяти то, что мне не удается из-за плохого освещения, я закрываю книгу, заложив нужную страницу, слушаю тебя и смотрю в одну точку. кафе, круглое в плане, с большой площадью остекленения и летней пустой мансардой на крыше со сложенными мокрыми зонтиками; внутри всюду льется слишком яркий не теплый, не холодный свет, стоит людской гомон, я неосознанно движусь по кругу, определяя это только по циклически меняющемуся ракурсу и интенсивности звуков, ты, кажется, тоже движеся таким же образом, но наверное с другой скоростью, поэтому я не могу тебя рассмотреть. где-то наверху находятся длинные переплетающеся узкие коридоры с выцветшими обоями и равномерной последовательностью низких рассохшихся дверей, одна из которых ведет в светлую небольшую комнату с видом на мертвое море из окна в ванной. я сижу на стуле с металлическими ножками, ты что то кричишь мне из-за открытой двери, влажный белый пар стелится по кафельному полу, подбираясь к ногам, пахнет розмарином, я поворачиваю голову, смотрю на твою спину, как будто взятую в рамку мыльной или морской пены, отпускаю одну из многочисленных традиционных шуток, ты отвечаешь какой-то заготовкой из своего набора. события отмежевываются друг от друга, движутся, беспорядочно взаимодействуют, формируют бесконечно много различных сочетаний, перемещаются в разные фазы сна, соскальзывают вниз, растекаются, испаряются, оставляя после пробуждения только белый соленый налет.

@музыка: Tenhi

@темы: сумирэ, к югу от границы

03:35 

03:30 

оно небольшое, живет где-то под легким.
вяжет бронхи в узлы, кашляет кровью.
льнет к аорте, жмется к сердцу,
не может найти себе места.
надрывается, сыплет песком,
бьет под ребра морским прибоем.
пляшет на нервах африканским танцем,
бродит под кожей полнолунным воем.
по ночам ранним артритом
всхлипывает в суставах.
выкладывает брюшную полость кафельной плиткой,
сбивает ее демонтажным инструментарием.


@темы: к югу от границы, халхин-гол

02:06 

долгие египетские вечера махараджи и осеннего равноденствия

Мы бы слушали,
как у чаек скрипят крылья,
как арабы неумело заговаривают с нами
на суахили,
высмеивали бы
мои непритязательные сексуальные предпочтения,
короткие сигареты,
твое гуттаперчевое удивление.
Сталкивали бы с лестниц милых немецких бюргеров,
вгоняли бы в краску французских мальчиков,
подманивая французской булкой.
Английских леди ставили бы в неловкое положение,
предлагая в обмен на Священный Грааль
запретный плод и вечное наслаждение.
Ты бы никогда не просыпалась к завтраку,
я приносил бы тебе в карманах
еще теплую патоку.
Мы озолотили бы коридорного,
оставляя на чай столовое серебро и фамильное золото.
В прокуренном холе, за спиной у шумных поляков,
мы перебрали бы всех окружающих по косточкам,
поддразнивая их куколок вуду булавками.
За обедом ты смеялась бы над моим густым белым супом,
я бы открещивался от тебя чесноком, шпинатом и зеленым луком.
На вечерних плясках мы замотали бы дервиша в кокон,
а девчушек, танцующих танец живота,
довели бы до кишечных колик.
На сон грядущий мы налегали бы на спиртное.
Потом, поддерживая друг друга под руки,
искали бы дорогу в номер.
Еще, мы бы даже не говорили всерьез о местном пляже.
Свое место, среди диких камней, мы отыскали бы
где-то на границе с Израилем,
добираясь к нему по вечерам на контрабандистской барже.
Там, в скалистой гавани,
в вечерней мгле,
сигарета за сигаретой,
мы бы погибли, держась за руки
в соленой воде,
в перешептываниях морского ветра.

 


@темы: к югу от границы, песни ветра, сумирэ

02:13 

Нижняя тундра

главная