00:15 

Art: From Eroica with Love

Val_Valery
пiдривник свiдомостi
Далёкое эхо одного фандома. Формат А4. Картинка кликабельна.

Eroica (vintage postcard)
........................................................................................................................
Цветная версия
........................................................................................................................

@темы: art, graphics, арт, графика

14:48 

Осеннее равноденствие
Я знаю, о чём говорит гранит, о чём толкует топот копыт, как олово лить, как молоко кипятить, я знаю — во мне снова слово болит. ©
Редко читаю Макса Фрая: нахожу, что у него сильно заедает одна интонация. Но со «Сказками старого Вильнюса» вышло по-особенному. Даже не потому, что я читала их в Вильнюсе, - и конечно же, не запомнила ни одной улицы, ни одного названия, - а потому что большинство новелл успевает закончиться на нужной ноте, словно за секунду до своего финала. Это вызывает искреннюю радость – как точное приземление с тулупа, как подарок, приготовленный лично мне. И неудивительно, что самым важным и личным в этой колоде оказались не истории про сны, ветер и улицы-провидицы, а крайне нетопографический по своей природе рассказ о друге Келли ("Карлсон, который") – друге, который умер, но вернулся. Или нет. В жизни так не бывает, но ты всё равно благодарен, а благодарность искупает любую боль.

В Вильнюсе не было особого топоса места, странного соединения угла и света, архитектуры и мысли - но мне подумалось, что так и надо. Невыговоренные пространства накапливаются и тоже беспокоят (я начала писать роман едва ли не потому, что целый месяц жила на Марсе), а двигаться всё равно надо – так пускай города будут полосой воды, сквозь которую проходишь гибкой тенью.



И каким-то рефреном к "Карлосн, который" для меня прошла "Малая Глуша" Галиной - с большим вкусом в деталях написанное, но, в общем, ненужное произведение. Всю вторую часть Орфей спускается в ад-не-ад (учитывая позднесоветский сеттинг - именно, что он) за своей любовью, чтобы понять, что ничего и никого не вернуть. Вот, именно так: надо спуститься в ад, чтобы найти в себе силы развернуться и уйти назад. Это грустно, некрасиво и не очень оригинально, но эту правду я должна принять.
(Если не о личном, а о литературе, то мне видится этот роман шире: не психологический этюд о героях, пытающихся вернуть мёртвых близких, а скорее история о том, что эпоху/время не обратить, и в нём не закрепиться. И всё, удерживаемое силой нездоровой, искаженной любви - к несуществующей стране, или, скажем, к ушедшему деству - только мучает).

Нижняя тундра

главная